×

Пестяковское благочиние



Собственное имя человека имеет большое значение в его жизни, и люди с древности относились к этому очень серьёзно. С античности и до сих пор существует ономастика – искусство давать имена. Человек личностен и именно имя определяет его личность. В жизни иногда бывает потеря сознания, летаргия, иногда явное отсечение памяти, и даже явное безумие, которые внезапно разрешаются настойчивым напоминанием об имени. За имя, извне тянутое, цепляется тогда утопающее в хаосе самосознание и преодолевает нахлынувший на него мрак. Интересный случай описан в дореволюционной газете: «… в лазарете, устроенном в здании Коллегии Императорского Петроградского Университета …, произошёл следующий случай: нижний чин Павел Космаков, лишившийся дара слова, внезапно вновь приобрёл таковой, приступая к Св. Причастию и будучи опрошен священником в третий раз о своём имени».

Уже не однажды некоторыми деятелями культуры(!) публично ставится вопрос о легитимности мата. Дескать, мат — это часть великого русского языка, что он широко употребляется в быту, что мат естественен, и что необходимо снять ограничения использования мата в искусстве и вообще во всём информационном пространстве – «свобода слова». Этот же вопрос эти же деятели культуры(!) не постеснялись поднять и на встрече с нашим президентом. И хорошо ответил им президент, что мы же скрываем одеждой некоторые части тела, связанные с этим самым матом, несмотря на то, что они тоже естественны.

Немецкий философ Вальтер Шубарт (1897 – 1942) в книге «Европа и душа Востока» противопоставляет два типа человека: прометеевский и иоанновский. Прометеевский – дерзкий, воинственный, агрессивный тип; иоанновский – христианский, евангельский тип любимого ученика Христа Иоанна Богослова. Представителями иоанновского типа он считает русских; прометеевского – англосаксов.

Однажды, ещё в советское время, один шестилетний мальчик на вопрос корреспондента: «Кем ты хочешь быть?», ответил: «Иностранцем» (?!). Он жил в курортном городке на берегу Чёрного моря и видел иностранцев, «Берёзку» и видел зависть к ним взрослых. Так сложилось, что Запад стал эталоном моды, истинности и красоты с петровских времён. Россия возлюбила Европу, хотела быть похожей на неё, училась у неё всему, в том числе и коммунизму, и в советское время стремилась «догнать и перегнать Запад», но, к счастью, оставаясь совершенно не похожей на него.

В работе В.И. Ленина «Три источника и три составные части марксизма», назван в качестве источника утопический социализм Кампанеллы, Сен-Симона и Фурье. Но не назван главный, исходный источник коммунистического учения – языческая философия Платона. Устройство «идеального государства» Платона было принято Сен-Симоном, Фурье, Кампанеллой, затем «гениально» развита Марксом применительно к социальным движениям XIX века, и воплощённая в России. «Платон был истинным законодателем социализма и коммунизма, навеки декретировавшим его содержание. В его «Государстве» нужно искать сущность и смысл всякого социализма в его пределе, и он же помогает нам уразуметь смысл той бессмыслицы, которая творилась в России», писал Вышеславцев.